--- title: Двадцать date: 2026-04-19 language: ru project: [Полуживые, Грёбаный бал] repo: first album: father-sea track: 1 seconds: 218 mp3Bytes: 8739234 credits: music: [Vova Zakharov, Vladimir Zakharov Sr.] en: title: translation: 'Twenty' hook: '“So why are you the one crying, dad?”' ru: hook: '«Так почему ты плачешь, папа?»' --- I was seven or eight when I “made up” my first “song.” D minor, A major, G minor, A major — the simplest harmony there is, and it would have sunk without trace if my father hadn’t heard me plinking away at the piano just then. He came running over and started playing it back, already with a melody on top — insisting, of course, that I had written it. In whatever he was feeling at that moment, I suppose that was true. That’s how our first “collab” came about. It occurs to me now — strangely, there weren’t many of those. We both wrote a lot, but somehow mostly apart. The souls synced up later, when the two guitars came out. Either way: now, thirty-three years after it started and twenty months after my father’s death, that first thing we made together has finally taken shape as a song. Мне было лет семь-восемь, когда я «придумал» свою первую «песню». Ре минор, ля мажор, соль минор, ля мажор — простейшая гармония, так и канувшая бы в Лету, если бы в этот момент мои трынканья на пианино не услышал папа. Он подбежал и начал воодушевлённо наигрывать её уже с мелодией — при этом, конечно, убеждая, что это я её написал. Наверное, где-то в его ощущениях в тот момент это так и было. Так вот и получился наш первый «коллаб». Сейчас задумался — удивительно, но таких коллабов было совсем немного. Писали много оба, но почему-то в основном по отдельности. Синхронизация душ происходила уже позже, когда доставали две гитары. Как бы то ни было, вот сейчас, спустя тридцать три года с зарождения и двадцать месяцев с папиной смерти, это наше первое совместное творчество оформилось наконец в песню. Снег за окном Он не знал, что апрель Шёл вопреки Не хотел быть дождём Здравствуй, папа; знаешь, я скучаю По нашим посиделкам в две гитары Я на акустическом басу Ты — на своей [музиме][^musima-ru] старой Скучаю по твоему запаху Такому пряному, уютному И как ты говорил, что мог я поместиться В огромном кармане твоей куртки Ты знаешь, я скучаю даже По мелочам что раздражали По твоей тревожности и невозможности Сказать, что ранит, чтоб не ранить Но знаешь, больше всех воспоминаний, Недопониманий и недосказаний Я скучаю по тому себе Что виден был твоими лишь глазами Ты знаешь, я почти не плакал За двадцать месяцев раз пять и вышло Лишь по вечерам закрывшись в ванной Выл тихо, так чтобы никто не слышал А вчера болтал в кровати с сыном И прорвало, да так, что не заткнёшь То ли просто накопилось То ли на тебя он так похож Рассказывал про всё на свете Про доброту, да и про куртку тоже Про ощущение, что кто-то есть Кто любит потому что не любить не может Смотрю, а у него глаза на мокром И голоском, от кома в горле сжатым «Ведь ты его знал так много Так почему ты плачешь, папа?» Снег за окном Он не знал, что апрель Шёл вопреки Пересохшей слезой Но я верю что снова Наступит тот день Где мы споём В две гитары с тобой [^musima-ru]: Musima Resonata — классическая гитара восточногерманской фабрики Musima, которая была очень популярна в средне-позднем СССР. Snow outside the window It didn’t know it was April It fell against all reason It didn’t want to be rain Hello, dad; you know, I miss Our sitting up together on two guitars Me on the acoustic bass You on your old [Musima][^musima-en] I miss the smell of you That spiced, comfortable smell And how you used to say that I could fit Inside the enormous pocket of your jacket You know, I even miss The small things that used to irritate me Your anxiousness, and how I never could Tell you what hurts, so as not to hurt you But you know, more than all the memories, The misunderstandings and the things left unsaid I miss the version of myself That only your eyes ever saw You know, I have hardly cried at all Five times in twenty months, if that Only in the evenings, shut in the bathroom Howling quietly, so nobody would hear And yesterday I was talking in bed with my son And it broke, and broke so hard there was no stopping it Either it had just been piling up Or he simply looks that much like you I told him about everything About kindness, and about the jacket too About the feeling that someone is there Who loves you because not loving is beyond him I look — and his eyes have gone wet And in a small voice, squeezed by the lump in his throat: “But you knew him for so long. So why are you the one crying, dad?” Snow outside the window It didn’t know it was April It fell against all reason Like a tear run dry But I believe that day Will come round again When we’ll sing On two guitars, you and I [^musima-en]: A Musima Resonata — a classical guitar from the East German Musima works, very popular in the mid-to-late USSR.