Первые опыты с Suno, как и многие, я ставил на стихах классиков. В какой-то момент возникла идея делать «альбомы», каждый на стихи какого-то одного поэта. На Тарковского выбор пал, скорее всего, из-за папиной любви, и даже не к самому поэту, а к его сыну-режиссёру («Ностальгия» была одним из его любимых фильмов).
Сначала альбом должен был называться «Таркос» — игра слов на «Tarkus» Emerson, Lake and Palmer, — тогда обложка могла выглядеть как-то так:
Но в конечном счёте это всё-таки стала «Ностальгия», с обложкой, вдохновлённой кадром из того самого фильма:
То, что название принадлежит не отцу, а сыну, незаметно для меня начало ту самую детско-родительскую нить, которая позже, уже после папиной смерти, вшилась в Папу-рекуПапу-реку.
Так же «случайно» и сам выбор стихов для альбома, и их последовательность сложились в свою ностальгическую историю: собранные чемоданы и прощание с детством в «Приглашении в путешествие»; мысли об ушедшем — «будто и не бывало» — в «Лето прошло»; улетевшая «в Китай» безмятежная «Бабочка»; ужасающийся стареющему отражению «Актёр»; мучающая в ожидании «кредиторов», буквальных или фигуральных, «Бессонница»; «сгорание на пиру» в «Свече»; принятие с примесью колычёвского неповиновения в «Зиме в лесу».
Название «Полуживые», разумеется, тоже пришло из «Бессонницы» и легло идеально на всё: на «не совсем живую» ИИ-группу, на папино состояние и на моё тогдашнее — а может, и нынешнее — настроение.